|
| M so much. |
|
Poacher, alibi, policeman, woods, humiliation, rainstorm, stove, pretending to drive, cover up, shooting game, suicide by drowning, shopkeeper, love, family relationships, candle, cabin, baby, witch, perfume, fireplace, france, very little dialogue, arrest, social outcast, crying, liar, punishment, teenage girl, abuse, bird, knocking over table, lie, peasant, releasing bird from animal trap, funeral shroud, old woman, child abuse, underwear, death, deliberat cruelty, alcoholic, murder threat, male nudity, older man younger woman relationship, gunshot, murder, baby bottle, hut, epilepsy, singer, breaking cup, church bell, male frontal nudity, father daughter relationship, fight, stranglation threat, dropped pants, piano, bumper car, watching, truck, tractor, feeding baby, brother sister relationship, catholic, spell, bartender, actual animal killed, frustration, blood, school, thunder, police officer killed, dying, milk, rape, depression, pursuit, drinking, held by scruff of neck, talk to the dead, shoe stuck in mud, invalid, alcoholism, drowning, rifle, church, mother daughter relationship, ashes, slice of life, teenage boy, suicide attempt, rural setting, prologue, student, blackout, teach, boy exposing self, husband wife relationship, piano player, shooting rabbit, male female relationship, difficulty breathing, victim, police, suicide, class, nudity, fit, song, bar, physical abuse, angst, rabbit, throwing dirt clod, mud puddle, money, alienation, animal trap, death of wife, river, street life, stuck in mud, fire, boy nudity, singing, shop, classroom, police van, rain, wooden shoes, loneliness, hunter, catholic church, illness, dog, school bag, coffee, father son relationship, moon, witness, small town life, hunting, abduction, lost in woods, tears, choking, changing diapers, mother son relationship, carnival ride, shroud, misery, coffee grinder, pain, child suicide, drunkenness, pub, cyclone, brutality, stomping mud puddle, motorbike, forest, rabbit hunting, kissing hand, rolling into river, boy dropping pants, love triangle, mud, wind, drink, gamekeeper, flashlight, cruelty, rolling downhill, death of mother, based on novel, character name in title, title spoken by character, spoiler in keywords. |
|
|
| Пытаюсь справиться |
|
Хотела написать про велосипед и платьице пережила момент пропустила и что получается
получается лежать на снегу голой в минус тридцать есть снег и ни разу не простудиться хотя утром в школу но не ляжешь даже будешь читать черного сашу или цветаеву марину ну что ещё девочке семнадцати с половиной когда мальчик ресниц нет длинней расстояния нет короче сидя на корточках на тумбочке ночью на тебя дрочит а другой губу прокусывает до крови и вместе поклоняться кибеле навсегда остаться без тела потерять одного другого
получается сладость страданий которая дольче доленте ну мне так сказали когда смешивается день с ночью давай историю срежем пусть будет короче и тебя развлекают где вкус и совесть бог весть визбор и бродский а ты вообще дурочка и он какой-то уродский но давай сделаем вид хотя бы на три минуты что мы здесь вместе как будто и вместе можем заплакать только ноги промокли в нью-йорке тоже ужасная слякоть удивляется алексей герман младший на рождественке ставим палатку пусть найдётся любой пропавший и падший и даже нашедший и отпустишь бороду сделаешь вид что так легче
получается очень смешно если честно пускаюсь танцевать под рика эстли а потом закатываю вселенную в одну точку но не позволяю себе плоскость преумножить в барочную где-то рядом размахивают пером которое в смысле нож а не как у маржелы и пушкина а кинг-конг машет девушкой но какой душка он и рассказывает как не мешать гашиш с водкой не слушать группу зе резидентс на рояле избегать пить самбуку и катание на лодках и не знать что бога нет или тебе его просто не дали не отвалили в порядке обычной столовской раздачи неказистый несчастный и жалкий отомщу хочешь увековечу тебя неудачник
получается шум и ярость не чувствовала но старалась стелла стелла кричит за оконной рамой поворачиваться не будем не может никто не может даже барак обама заставить меня поверить в такую-то пьесу тетенька под ручку берет ведет на невский что-то там лопочет я не чувствую горошинку я уберпринцесса и простите вирджиния за вами больше ни разу сами разбирайтесь алопеция ли заразна нам не по пути меня ждут вышки книжки наконец нежная мерзость телемаха мой личный штат айдахо а ещё мне нужен труп можно не айседоры дункан можно просто но необходим страшно я выбрала вас целую вам ручки со всей безнадежность искренно ваша мария каллас
получается какой-то голем я его леплю превозмогая усталость глиной выстилаю полость невозможно уже заебалась какая разница маленький член или больше положенного всё равно радость лишь избиением преумноженная хотя рыдала конечно порочная как в рассказе чехова или в стихотворении агнии барто на скамейке ждала урожая дождалась оказалось не то оказалось мало оказалось снова иехуда яблочный пирог украдкой и сигареты моя голова на блюде вместо глаз черные маслины и яблоко конечно во рту жареный поросенок взял и снизверг из рая человечество вот изверг ату его ату
получается что уже глаза светлеют море волнуется раз мне не страшно за кроликом в лаз там полки орлы куропатки всё как обычно у меня панталончики верх неприличия и кролик как у донни дарко обезображенный а хором сет роган и какие-то мальчики в лохмотьях но напомаженые я наверное не переживу эту вечность проглочу одной шоколадкой как когда-то путь млечный и потеряюсь на узкой тропинке мне придётся жить в утлой лачужке разделывать нутрий на тушки и норок на шубки и уздечку губками я буду как саймон по пляжу в отливе распластанный на коленках разбитых пластыри но счастлива я прогнулась причудливо мне двадцать три море будь другом замри |
|
|
| Omit the unimportant. |
|
Я не хочу быть умной, а хочу, как Виктория Бэкхем в детстве, быть стиральным порошком. Вот Клод Леви-Стросс умный, и он умер, а я расстроилась и один раз отрывисто вздохнула. А Майкл Джексон не за ум любим, и он умер когда ещё, но я всё сижу и плачу, вот сейчас, например, смотрю трибьют Бейонсе Майклу, дрожащей рукой и на корявую камеру снятый в Москве, и очень плачу. Я не могу успокоиться, и никто не может успокоиться, потому что Майкл самый прекрасный на свете грустный, несчастный принц. Важнее ничего быть не может. I pray it won't fade away.
|
|
|
| Когда. |
|
Сегодня появился Мика. Он однажды чуть не задавил меня машиной, мне было 15 или 16 лет, а теперь я даже не знаю, как ему позвонить — он путешествует и что-то ищет. Но иногда Мика случается, и это хорошо, потому что друг из меня всё равно никакой, а так я ничего не должна ему, а он мне, и мы просто изредка держимся за руки. Так вот, Мика сказал, что я выгляжу наиболее счастливой из всех им виденных. Мика видел меня много, не во временном, а качественно, он знает. Мы пили вино, а потом пешком меня провожать, и я заплакала на улице, потому что у меня так много безбрежного счастья с молочной пенкой сверху, которую я всё снимаю, и пока нельзя пить, и Мика положил мне ладонь на глаза, и сказал, что мне совсем 17 лет сейчас, и я прекрасна.
И я успокоилась.
Но почему я тогда не могу уснуть в семь утра, если всё так, почему я волнуюсь, как умная Эльза, почему переживаю эмпирическую катастрофу? Хотя, конечно, в 17 лет тоже не засыпала. Но, Мика, скажи мне, разве это и есть то, чего мы так ждали в 2002 году, просиживая часами в чёрной трёшке с защёлкнутыми дверями, пока пьяные Стефан с Яном ссорились и дрались, пока всегда весёлая Сашенька вела сонных Яника и Лёлика в Микс, пока безумная Вика растворялась где-то в сумраке, пока милый, глупый Антон просто спал? Мы затем просиживали часами вдвоём в салоне, в котором пахло моей клубничной жевачкой и твоими сигаретами, затем мечтали о великой константе, которая наступит, как только от нас перестанут чего-то требовать, и свобода, липкая, но скользкая, тягучая, текучая, как желе, застынет на ладони?
Мика, я не понимаю. Я не дожила?
Или настоящее вовсе не у нас, а у них, других, которые, будто бы, не стерпели. Мы привелигерованы, ты меняешь города, оставляя в каждом из них по мужчине с волосатыми руками и твердой линией подбородка, — они как один глотают занакс, — а я предпринимаю попытки, разминаюсь перед прыжком, упаковываю в чемоданчик бритвенный станок и кусок мыла, я устраиваю спектакль в уездном театре, люди, львы, орлы и куропатки, жареный карась. Но наши друзья, которые куда-то делись, и которых мы больше не увидим никогда, наверное, им ли не лучше? Вика, вроде, в Китае, пропадает среди станков и шелковых червей, Стефан в неизвестном нам монастыре, припорошен, укрыт обваливишимся хоругвями. Мы не можем придумать им историй, ни грустных, ни веселых, потому что они устроились в неизвестности, а это лучше всего, — не может ведь быть чем-то плохим то, что лучше смерти. Но мне интересно всё равно, они хотя бы для себя нашлись?
Мы тогда, в 2002 с тобой слушали на рипите "when you come near to me, I go away" — потому что так и есть, мы, не только мы с тобой, вообще все, мы всё время друг от друга уходим, потому что лучше быть далеко, чем рядом, так всё видно. И когда я сегодня рассказала, как наконец-то случилось кое-что, как девочка-немка с невозможным именем Надиа заставила меня написать сжатый сценарий "Ястреба без головы" в десять страниц, ты же знал, что это важно, а я вдруг узнала, что Винсент — это ты, и я когда-то была твоей сумасшедшей девочкой в плаще на улице, но всё было напрасно, и ты не хотел, и я ушла по брусчатке, а может и по обычному плоскому асфальту и мне просто хочется, чтобы по брусчатке, потому что слово такое, что сразу как будто подпрыгиваешь, и так веселей уходить.
Но сейчас я не хочу уходить. Мне бы хотелось быть с Ваней.
Originally published at katyakazbek.com. |
|
|
| But the day comes. |
|
Самое ужасное в России (не только, конечно, в России, но мне дома важнее) — то, что бюрократия, коррупция и простое человеческое блядство часто стоят так, что людям с совестью становится невозможно что-то изменить. Вот, например, ужасающая ситуация, дом престарелых, в котором пожилые люди умирают, гаснут со скоростью света, потому что на них всем плевать и условия чудовищные, директор ворует и нежится на тёплом местечке, и кроме того, что рассказать об этом, поделать нечего. Тут даже не пожертвуешь: всё равно разворуют. Пожалуйста, пройдите по ссылке и сделайте перепост. По-моему, это в сто миллионов раз важнее, чем какая-то дурацкая стеклянная палка, которая выше карниза Зимнего дворца, и с которой так все носятся. В конце концов, мало шансов, что "Охта-центр" кого-нибудь из нас пригвоздит в конце жизни.
Originally published at katyakazbek.com. Please leave any comments there. |
|
|
| Cunning little. |
|
| [ | | aesthesia, apocalypse now, cellar door, creatures, go to hell, headless hawk, la foret, photography, reynard, royalty heroism and the streets, tanechka, taxidermy, vixens, рейнеке-лис | ] |
Photo by Tanya Alekseeva.
Originally published at katyakazbek.com. Please leave any comments there. |
|
|
| Pretty, pretty ones. |
|
Ирина Аллегрова мечтает быть как Сэнди Крисп, а я мечтаю снять Ирине Аллегровой клип на драматическую песню. Я бы её одела в Оуэнса и Пью и волосы обратно в чёрный, и все бы умерли от невозможного счастья.
Originally published at katyakazbek.com. Please leave any comments there. |
|
|
| "Митенька", ч.5. |
|
Гала была скульптором, но в основном халявила посмертными масками, которые неожиданно оказались на пике моды в середине девяностых. Работать приходилось и в моргах, и у покойных дома — большую часть клиентуры составляли бандиты. Обычно их задевала вражеская пуля и свита доставляла домой, в уютную постельку — завитое дерево, позолота и красный, непременно, атлас — умирать. Там Гала со своей обыкновенной невозмутимостью и делала гипсовый слепок с недвижимого, утомленного своей силой, лица. Мите это показалось страшно интересным, и он стал методично канючить, чтобы она его научила, а потом и взяла с собой — попробовать.
Когда Гала наконец согласилась, выдалась очень неудачная неделя у важного мужчины Михаила Эрденишвили, также известного, как Булат. Его уложили подло, на кладбище, где Булат навещал свою любимую бабушку Софико. Бабушка Софико когда-то учила маленького трогательного Мишу русскому языку и готовила ему сочные хачапури. Поднявшись в Москве, благодарный внук, давно оплывший и уже не такой трогательный, перевёз бабушку к себе на Ленинский, Но бабушка Софико затосковала по Тбилиси и умерла, рыхлый Булат горячо рыдал на похоронах и распорядился, чтобы памятник был по-первому разряду. На сдаче памятника его, беззащитно рефлексирующего о бесцельности существования, и подкараулили враги. Стрелка телохранители застрелили следующим, но что толку ? Умирал Булат четыре часа, из которых последние два — на красном атласе, держа за руку дочку Тамару.
Тамара же, прозрачная девочка тринадцати лет, одетая не по возрасту модно и строго, встречала Галу и Митю на следующий день. Митенька с каким-то неуместным удовольствием заметил, как этой девочке к лицу черные круги под глазами и как неподходяще к случаю и громко стучат о дорогой паркет её каблучки. Тамара отвела художницу и Митю к отцу, и всё время, пока они работали, стояла неподвижно, скрестив руки на груди и уставившись на процесс отсутствующим, немигающим взглядом. Гала, привыкшая к тому, что скорбящие часто упиваются своей потерей и стараются усугубить грусть, даже не замечала призрака девочки. Митя же разволновался и всё думал, как бы нарушить ледяной штиль, стоящий в комнате. Но не стал, застеснялся. К тому же, в девочке Тамаре было что-то мрачное, горькое — а главное, осознанное, — и Мите было страшно с ней связываться.
Гала разрешила ему проделать большую часть работы, и только нежно помогала. Митя вдоволь натренировался у них дома на лизиных старых куклах, наделав круглых слепков, похожих на лица неваляшек, — Гала их потом ещё по-клоунски разрисовала и развесила у себя на кухне. С человеком, впрочем, дело было совсем другое. Булат был восковым и упругим, но податливым, и прикасаться к лицу мертвого человека оказалось необыкновенно — и необыкновенно приятно. Что-то похожее с Митей было только однажды, когда он, пятилетний, пошёл с мамой на рынок, и встретил там свиную голову. Ребёнок с таким упоением тыкал маленьким пальчиком в пятак и поникшие уши, что продавец отдал им голову бесплатно. Всю дорогу домой, даже в троллейбусе, Митя трогал желтеющую плоть свиньи и сравнивал её с шершавой поверхностью пергамента, в которую голова была небрежно завернута. Впоследствии, он часто думал о своих чувствах в тот момент — и эротическое отметал сразу. Скорее это было любовное удивление смертью и текстурой.
Попробовать снять посмертный слепок Митенька захотел именно с надеждой повторить давнее ощущение. И вот прикоснувшись кончиками пальцев к холодным губам Булата, опасаясь задержаться надолго и вывести Тамару из её полусна, он почувствовал такую нестерпимую боль красоты, какую в нём не вызывала до этого ни «женщина» де Кунинга, ни какая-либо другая картина — да и вообще ничто в жизни. Накладывая вазелин, потом слои гипса, он не мог ровно дышать, и это было неудобно в абсолютно тихой комнате, и так близко от лица Галы. Она, впрочем, подумала, что Митя волнуется и успокаивающим жестом пожала ему запястье.
Слепок, самому Мите на удивление, вышел безупречным. Тамара словно по инерции заплатила за работу, сомнамбулой проводила Митю с Галой до дверей, и выпустила в мартовский мороз. Гала, обматываясь платком в крупных цветах, принялась хвалить мальчика за отличную работу, на что Митя лишь задумчиво щурил глаза. У него в руках, в бордовом пластиковом пакете, лежал слепок, который только что касался смерти, а теперь вот здесь, на улице, в дурацком хороводе бодрых фонарей, где холодный воздух пробирает так, что сложно не задышать и не ожить. Хрупкость гипсовой кромки завораживала и всю дорогу, пока они ехали в метро, а потом шли по заснеженной дороге, где каждый новый шаг был первым — так задувало, Митя совал руку в пакет и трогал слепок, как тогда свиную морду, словно хотел удостовериться, что он на месте, не делся никуда и не даст упустить под пальцами стылое небиение смерти.
Продолжение следует.
Originally published at katyakazbek.com. Please leave any comments there. |
|
|
|
