katya kazbek the blog

The pains.

Sat, 26 Dec 2009 04:15:04 GMT

Photo: Nicolas Le Riche by Anne Ray.

19.

Sat, 19 Dec 2009 11:06:25 GMT

Танечка очень крутая. Я никого даже для сравнения не найду, какая она чистая, сильная и совершенно без лишнего, без всей чешуи, из-за которой почти ни с кем невозможно общаться. Сегодня у Танечки день рождения. Желать я ничего не хочу, это личное, и больше из области внутренних монологов со сферами силы. Хочу просто вот отпечататься влажной щекой, потому что я опять представила, как Танечка умрёт, и я буду вслепую водить вокруг себя рукой, рассекая воздух и ничего не нащупывая. Чёрт, отлично, конечно, вообще, поздравлять с днём рождения человека рассказом о том, как я представляю, что он умрёт. Но это всё так пронзительно, и она мне сейчас пела песню про то, как дятел что-то там конопатил, и захотелось сразу спрятаться, чтобы никакое время не действовало, чтобы не было ни дурацких дней рождения, ничего.
Танечка, ты не умирай никогда, пожалуйста. А то мне останется только совсем пустота.

Whatever.

Wed, 16 Dec 2009 05:00:48 GMT

Whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever whatever

Ванякоснырев ванякоснырев.

Thu, 03 Dec 2009 07:40:00 GMT

Пэтти Хёрст, приветики.

Sat, 28 Nov 2009 03:08:17 GMT

Началось всё, конечно, с Хауса. Потом мама сказала, что у меня экстремистские взгляды и убеждения. Ну. Типа, our mission is to destroy capitalism, dethrone god. Что поделать. Вокруг все фантастически левые, литература и кинематограф вытравляют, ну и там, the horror, the horror.

Да!

Sat, 28 Nov 2009 02:17:09 GMT

M so much.

Mon, 23 Nov 2009 14:53:00 GMT

Poacher, alibi, policeman, woods, humiliation, rainstorm, stove, pretending to drive, cover up, shooting game, suicide by drowning, shopkeeper, love, family relationships, candle, cabin, baby, witch, perfume, fireplace, france, very little dialogue, arrest, social outcast, crying, liar, punishment, teenage girl, abuse, bird, knocking over table, lie, peasant, releasing bird from animal trap, funeral shroud, old woman, child abuse, underwear, death, deliberat cruelty, alcoholic, murder threat, male nudity, older man younger woman relationship, gunshot, murder, baby bottle, hut, epilepsy, singer, breaking cup, church bell, male frontal nudity, father daughter relationship, fight, stranglation threat, dropped pants, piano, bumper car, watching, truck, tractor, feeding baby, brother sister relationship, catholic, spell, bartender, actual animal killed, frustration, blood, school, thunder, police officer killed, dying, milk, rape, depression, pursuit, drinking, held by scruff of neck, talk to the dead, shoe stuck in mud, invalid, alcoholism, drowning, rifle, church, mother daughter relationship, ashes, slice of life, teenage boy, suicide attempt, rural setting, prologue, student, blackout, teach, boy exposing self, husband wife relationship, piano player, shooting rabbit, male female relationship, difficulty breathing, victim, police, suicide, class, nudity, fit, song, bar, physical abuse, angst, rabbit, throwing dirt clod, mud puddle, money, alienation, animal trap, death of wife, river, street life, stuck in mud, fire, boy nudity, singing, shop, classroom, police van, rain, wooden shoes, loneliness, hunter, catholic church, illness, dog, school bag, coffee, father son relationship, moon, witness, small town life, hunting, abduction, lost in woods, tears, choking, changing diapers, mother son relationship, carnival ride, shroud, misery, coffee grinder, pain, child suicide, drunkenness, pub, cyclone, brutality, stomping mud puddle, motorbike, forest, rabbit hunting, kissing hand, rolling into river, boy dropping pants, love triangle, mud, wind, drink, gamekeeper, flashlight, cruelty, rolling downhill, death of mother, based on novel, character name in title, title spoken by character, spoiler in keywords.

Пытаюсь справиться

Fri, 20 Nov 2009 01:31:29 GMT

Хотела написать про велосипед и платьице пережила момент пропустила и что получается

получается лежать на снегу голой в минус тридцать есть снег и ни разу не простудиться хотя утром в школу но не ляжешь даже будешь читать черного сашу или цветаеву марину ну что ещё девочке семнадцати с половиной когда мальчик ресниц нет длинней расстояния нет короче сидя на корточках на тумбочке ночью на тебя дрочит а другой губу прокусывает до крови и вместе поклоняться кибеле навсегда остаться без тела потерять одного другого

получается сладость страданий которая дольче доленте ну мне так сказали когда смешивается день с ночью давай историю срежем пусть будет короче и тебя развлекают где вкус и совесть бог весть визбор и бродский а ты вообще дурочка и он какой-то уродский но давай сделаем вид хотя бы на три минуты что мы здесь вместе как будто и вместе можем заплакать только ноги промокли в нью-йорке тоже ужасная слякоть удивляется алексей герман младший на рождественке ставим палатку пусть найдётся любой пропавший и падший и даже нашедший и отпустишь бороду сделаешь вид что так легче

получается очень смешно если честно пускаюсь танцевать под рика эстли а потом закатываю вселенную в одну точку но не позволяю себе плоскость преумножить в барочную где-то рядом размахивают пером которое в смысле нож а не как у маржелы и пушкина а кинг-конг машет девушкой но какой душка он и рассказывает как не мешать гашиш с водкой не слушать группу зе резидентс на рояле избегать пить самбуку и катание на лодках и не знать что бога нет или тебе его просто не дали не отвалили в порядке обычной столовской раздачи неказистый несчастный и жалкий отомщу хочешь увековечу тебя неудачник

получается шум и ярость не чувствовала но старалась стелла стелла кричит за оконной рамой поворачиваться не будем не может никто не может даже барак обама заставить меня поверить в такую-то пьесу тетенька под ручку берет ведет на невский что-то там лопочет я не чувствую горошинку я уберпринцесса и простите вирджиния за вами больше ни разу сами разбирайтесь алопеция ли заразна нам не по пути меня ждут вышки книжки наконец нежная мерзость телемаха мой личный штат айдахо а ещё мне нужен труп можно не айседоры дункан можно просто но необходим страшно я выбрала вас целую вам ручки со всей безнадежность искренно ваша мария каллас

получается какой-то голем я его леплю превозмогая усталость глиной выстилаю полость невозможно уже заебалась какая разница маленький член или больше положенного всё равно радость лишь избиением преумноженная хотя рыдала конечно порочная как в рассказе чехова или в стихотворении агнии барто на скамейке ждала урожая дождалась оказалось не то оказалось мало оказалось снова иехуда яблочный пирог украдкой и сигареты моя голова на блюде вместо глаз черные маслины и яблоко конечно во рту жареный поросенок взял и снизверг из рая человечество вот изверг ату его ату

получается что уже глаза светлеют море волнуется раз мне не страшно за кроликом в лаз там полки орлы куропатки всё как обычно у меня панталончики верх неприличия и кролик как у донни дарко обезображенный а хором сет роган и какие-то мальчики в лохмотьях но напомаженые я наверное не переживу эту вечность проглочу одной шоколадкой как когда-то путь млечный и потеряюсь на узкой тропинке мне придётся жить в утлой лачужке разделывать нутрий на тушки и норок на шубки и уздечку губками я буду как саймон по пляжу в отливе распластанный на коленках разбитых пластыри но счастлива я прогнулась причудливо мне двадцать три море будь другом замри

L.

Thu, 12 Nov 2009 20:28:30 GMT

Metro, Paris, 05/11/09.

Tue, 10 Nov 2009 00:00:55 GMT

3D design, Parsons Paris, 05/11/09.

Fri, 06 Nov 2009 04:19:05 GMT

Parker and Barrow.

Thu, 05 Nov 2009 02:43:20 GMT

Naked kitchen.

Thu, 05 Nov 2009 00:54:53 GMT

Stolen from Bamboo House.

Omit the unimportant.

Tue, 03 Nov 2009 23:17:02 GMT

Я не хочу быть умной, а хочу, как Виктория Бэкхем в детстве, быть стиральным порошком. Вот Клод Леви-Стросс умный, и он умер, а я расстроилась и один раз отрывисто вздохнула. А Майкл Джексон не за ум любим, и он умер когда ещё, но я всё сижу и плачу, вот сейчас, например, смотрю трибьют Бейонсе Майклу, дрожащей рукой и на корявую камеру снятый в Москве, и очень плачу. Я не могу успокоиться, и никто не может успокоиться, потому что Майкл самый прекрасный на свете грустный, несчастный принц. Важнее ничего быть не может. I pray it won't fade away.

Когда.

Sun, 01 Nov 2009 06:11:15 GMT

Сегодня появился Мика. Он однажды чуть не задавил меня машиной, мне было 15 или 16 лет, а теперь я даже не знаю, как ему позвонить — он путешествует и что-то ищет. Но иногда Мика случается, и это хорошо, потому что друг из меня всё равно никакой, а так я ничего не должна ему, а он мне, и мы просто изредка держимся за руки. Так вот, Мика сказал, что я выгляжу наиболее счастливой из всех им виденных. Мика видел меня много, не во временном, а качественно, он знает. Мы пили вино, а потом пешком меня провожать, и я заплакала на улице, потому что у меня так много безбрежного счастья с молочной пенкой сверху, которую я всё снимаю, и пока нельзя пить, и Мика положил мне ладонь на глаза, и сказал, что мне совсем 17 лет сейчас, и я прекрасна.

И я успокоилась.

Но почему я тогда не могу уснуть в семь утра, если всё так, почему я волнуюсь, как умная Эльза, почему переживаю эмпирическую катастрофу? Хотя, конечно, в 17 лет тоже не засыпала. Но, Мика, скажи мне, разве это и есть то, чего мы так ждали в 2002 году, просиживая часами в чёрной трёшке с защёлкнутыми дверями, пока пьяные Стефан с Яном ссорились и дрались, пока всегда весёлая Сашенька вела сонных Яника и Лёлика в Микс, пока безумная Вика растворялась где-то в сумраке, пока милый, глупый Антон просто спал? Мы затем просиживали часами вдвоём в салоне, в котором пахло моей клубничной жевачкой и твоими сигаретами, затем мечтали о великой константе, которая наступит, как только от нас перестанут чего-то требовать, и свобода, липкая, но скользкая, тягучая, текучая, как желе, застынет на ладони?

Мика, я не понимаю. Я не дожила?

Или настоящее вовсе не у нас, а у них, других, которые, будто бы, не стерпели. Мы привелигерованы, ты меняешь города, оставляя в каждом из них по мужчине с волосатыми руками и твердой линией подбородка, — они как один глотают занакс, — а я предпринимаю попытки, разминаюсь перед прыжком, упаковываю в чемоданчик бритвенный станок и кусок мыла, я устраиваю спектакль в уездном театре, люди, львы, орлы и куропатки, жареный карась. Но наши друзья, которые куда-то делись, и которых мы больше не увидим никогда, наверное, им ли не лучше? Вика, вроде, в Китае, пропадает среди станков и шелковых червей, Стефан в неизвестном нам монастыре, припорошен, укрыт обваливишимся хоругвями. Мы не можем придумать им историй, ни грустных, ни веселых, потому что они устроились в неизвестности, а это лучше всего, — не может ведь быть чем-то плохим то, что лучше смерти. Но мне интересно всё равно, они хотя бы для себя нашлись?

Мы тогда, в 2002 с тобой слушали на рипите "when you come near to me, I go away" — потому что так и есть, мы, не только мы с тобой, вообще все, мы всё время друг от друга уходим, потому что лучше быть далеко, чем рядом, так всё видно. И когда я сегодня рассказала, как наконец-то случилось кое-что, как девочка-немка с невозможным именем Надиа заставила меня написать сжатый сценарий "Ястреба без головы" в десять страниц, ты же знал, что это важно, а я вдруг узнала, что Винсент — это ты, и я когда-то была твоей сумасшедшей девочкой в плаще на улице, но всё было напрасно, и ты не хотел, и я ушла по брусчатке, а может и по обычному плоскому асфальту и мне просто хочется, чтобы по брусчатке, потому что слово такое, что сразу как будто подпрыгиваешь, и так веселей уходить.

Но сейчас я не хочу уходить. Мне бы хотелось быть с Ваней.

Originally published at katyakazbek.com.

But the day comes.

Mon, 26 Oct 2009 17:34:38 GMT

Самое ужасное в России (не только, конечно, в России, но мне дома важнее) — то, что бюрократия, коррупция и простое человеческое блядство часто стоят так, что людям с совестью становится невозможно что-то изменить. Вот, например, ужасающая ситуация, дом престарелых, в котором пожилые люди умирают, гаснут со скоростью света, потому что на них всем плевать и условия чудовищные, директор ворует и нежится на тёплом местечке, и кроме того, что рассказать об этом, поделать нечего. Тут даже не пожертвуешь: всё равно разворуют. Пожалуйста, пройдите по ссылке и сделайте перепост. По-моему, это в сто миллионов раз важнее, чем какая-то дурацкая стеклянная палка, которая выше карниза Зимнего дворца, и с которой так все носятся. В конце концов, мало шансов, что "Охта-центр" кого-нибудь из нас пригвоздит в конце жизни.

Originally published at katyakazbek.com. Please leave any comments there.

Bathtubs of my dreams.

Fri, 23 Oct 2009 01:49:50 GMT

Catchpole & Rye

Cunning little.

Wed, 21 Oct 2009 23:13:53 GMT

Photo by Tanya Alekseeva.

Originally published at katyakazbek.com. Please leave any comments there.

Cloaks.

Wed, 21 Oct 2009 23:06:06 GMT

Lindsey Thornburg.

Originally published at katyakazbek.com. Please leave any comments there.

St. Catherine of Siena.

Wed, 21 Oct 2009 11:33:57 GMT

Photo by Tanya Alekseeva.

Originally published at katyakazbek.com. Please leave any comments there.

Pretty, pretty ones.

Wed, 21 Oct 2009 11:26:55 GMT

Ирина Аллегрова мечтает быть как Сэнди Крисп, а я мечтаю снять Ирине Аллегровой клип на драматическую песню. Я бы её одела в Оуэнса и Пью и волосы обратно в чёрный, и все бы умерли от невозможного счастья.

Originally published at katyakazbek.com. Please leave any comments there.

"Митенька", ч.5.

Tue, 20 Oct 2009 14:24:49 GMT

Гала была скульптором, но в основном халявила посмертными масками, которые неожиданно оказались на пике моды в середине девяностых. Работать приходилось и в моргах, и у покойных дома — большую часть клиентуры составляли бандиты. Обычно их задевала вражеская пуля и свита доставляла домой, в уютную постельку — завитое дерево, позолота и красный, непременно, атлас — умирать. Там Гала со своей обыкновенной невозмутимостью и делала гипсовый слепок с недвижимого, утомленного своей силой, лица. Мите это показалось страшно интересным, и он стал методично канючить, чтобы она его научила, а потом и взяла с собой — попробовать.

Когда Гала наконец согласилась, выдалась очень неудачная неделя у важного мужчины Михаила Эрденишвили, также известного, как Булат. Его уложили подло, на кладбище, где Булат навещал свою любимую бабушку Софико. Бабушка Софико когда-то учила маленького трогательного Мишу русскому языку и готовила ему сочные хачапури. Поднявшись в Москве, благодарный внук, давно оплывший и уже не такой трогательный, перевёз бабушку к себе на Ленинский, Но бабушка Софико затосковала по Тбилиси и умерла, рыхлый Булат горячо рыдал на похоронах и распорядился, чтобы памятник был по-первому разряду. На сдаче памятника его, беззащитно рефлексирующего о бесцельности существования, и подкараулили враги. Стрелка телохранители застрелили следующим, но что толку ? Умирал Булат четыре часа, из которых последние два — на красном атласе, держа за руку дочку Тамару.

Тамара же, прозрачная девочка тринадцати лет, одетая не по возрасту модно и строго, встречала Галу и Митю на следующий день. Митенька с каким-то неуместным удовольствием заметил, как этой девочке к лицу черные круги под глазами и как неподходяще к случаю и громко стучат о дорогой паркет её каблучки. Тамара отвела художницу и Митю к отцу, и всё время, пока они работали, стояла неподвижно, скрестив руки на груди и уставившись на процесс отсутствующим, немигающим взглядом. Гала, привыкшая к тому, что скорбящие часто упиваются своей потерей и стараются усугубить грусть, даже не замечала призрака девочки. Митя же разволновался и всё думал, как бы нарушить ледяной штиль, стоящий в комнате. Но не стал, застеснялся. К тому же, в девочке Тамаре было что-то мрачное, горькое — а главное, осознанное, — и Мите было страшно с ней связываться.

Гала разрешила ему проделать большую часть работы, и только нежно помогала. Митя вдоволь натренировался у них дома на лизиных старых куклах, наделав круглых слепков, похожих на лица неваляшек, — Гала их потом ещё по-клоунски разрисовала и развесила у себя на кухне. С человеком, впрочем, дело было совсем другое. Булат был восковым и упругим, но податливым, и прикасаться к лицу мертвого человека оказалось необыкновенно — и необыкновенно приятно. Что-то похожее с Митей было только однажды, когда он, пятилетний, пошёл с мамой на рынок, и встретил там свиную голову. Ребёнок с таким упоением тыкал маленьким пальчиком в пятак и поникшие уши, что продавец отдал им голову бесплатно. Всю дорогу домой, даже в троллейбусе, Митя трогал желтеющую плоть свиньи и сравнивал её с шершавой поверхностью пергамента, в которую голова была небрежно завернута. Впоследствии, он часто думал о своих чувствах в тот момент — и эротическое отметал сразу. Скорее это было любовное удивление смертью и текстурой.

Попробовать снять посмертный слепок Митенька захотел именно с надеждой повторить давнее ощущение. И вот прикоснувшись кончиками пальцев к холодным губам Булата, опасаясь задержаться надолго и вывести Тамару из её полусна, он почувствовал такую нестерпимую боль красоты, какую в нём не вызывала до этого ни «женщина» де Кунинга, ни какая-либо другая картина — да и вообще ничто в жизни. Накладывая вазелин, потом слои гипса, он не мог ровно дышать, и это было неудобно в абсолютно тихой комнате, и так близко от лица Галы. Она, впрочем, подумала, что Митя волнуется и успокаивающим жестом пожала ему запястье.

Слепок, самому Мите на удивление, вышел безупречным. Тамара словно по инерции заплатила за работу, сомнамбулой проводила Митю с Галой до дверей, и выпустила в мартовский мороз. Гала, обматываясь платком в крупных цветах, принялась хвалить мальчика за отличную работу, на что Митя лишь задумчиво щурил глаза. У него в руках, в бордовом пластиковом пакете, лежал слепок, который только что касался смерти, а теперь вот здесь, на улице, в дурацком хороводе бодрых фонарей, где холодный воздух пробирает так, что сложно не задышать и не ожить. Хрупкость гипсовой кромки завораживала и всю дорогу, пока они ехали в метро, а потом шли по заснеженной дороге, где каждый новый шаг был первым — так задувало, Митя совал руку в пакет и трогал слепок, как тогда свиную морду, словно хотел удостовериться, что он на месте, не делся никуда и не даст упустить под пальцами стылое небиение смерти.

Продолжение следует.

Originally published at katyakazbek.com. Please leave any comments there.

"Митенька", ч.4.

Thu, 08 Oct 2009 08:52:20 GMT

У одного из друзей Сергея Николаевича была жена-художница. Выделывалась, громко смеялась и курила папиросы. Просила называть её Гала. Митя её смущался, особенно после того, как она обозначила, будто невзначай, что не носит трусов. Очень хотелось проверить, и в то же время страшно веяло от неё женщиной, а женщин после Вороновой он не знал и не хотел. Пытался было однажды попробовать с однокурсницей, в пику историку, с которым состоялась ссора, но девчонка ныла, что сначала хочет в клуб на танцы. Митя согласился, купил ей в баре мартини и возненавидел. Всю ночь протанцевал один, истерически, под незатейливую поп-музыку. Очень понравилось. Снова прослыл импотентом.

Тем не менее, Гала, сияющая зелёными в густой подводке глазами, казалась всё более неотвратимой. Однажды пожаловалась на бестолковость быта, пока муж в командировке: и Митя неожиданно вызвался помочь снять для стирки шторы. Ехал на другой конец Москвы в липком кошмаре. Как на охоту на волка ехал. Но Гала встретила ненакрашенной, сонной, приветливой и в халатике. Под халатом у неё была острая грудь и наколка. Но это потом выяснилось. Сначала ребёнка, серьёзную десятилетнюю Лизу, отправили гулять, сначала сняли шторы.

Секс Мите не понравился. Женщина цеплялась, но не могла схватить. Разрешала, но не принуждала. Ощущения были, как от ванны с водой температуры тела: погружение есть, но нет разницы. А потом Гала страшно закатила глаза, судорожно дёрнулась и прошептала: «сынок». Через Митю прошло электричество. Он уткнулся лицом в смуглую, едва не впалую грудь художницы и горячо, со всхлипами, совсем как ребёнок, зарыдал. Они лежали в предсумеречной темноте комнаты очень скульптурно. Схваченный счастливым безумием, Митя всё жался к телу, с которого в свою очередь капали его терпкие слёзы, и смотрел на внутренней стороне розовых век раскадровку плача Елены Викторовны.

— Мамочка, — прерывисто прошептал.

Гала гладила его по голове.

Потом, конечно, Митеньке стало стыдно. Но Гала с совершенно непринужденным видом приготовила поесть какие-то необыкновенные макароны, достойные даже названия «паста» и поцеловала в лобик. Было приятно и вкусно, Гала улыбалась, причём и Митеньке и вернувшейся с прогулки Лизе совершенно одинаково. После ужина собирались смотреть слайды с работами американских художников шестидесятых: в рамках культурного образования Лизы. Митя, конечно, немного разбирался, но всё же на слайде с пучеглазой тётенькой де Кунинга разволновался. В мире столько красоты — и он только что снова стал к ней ближе.

Митя с Галой выработали удобную и приятную обоим модель отношений. Когда мужа-историка не было дома, а Лиза меланхолично слонялась по двору со своей чудовищно толстой наперсницей, они занимались любовью, притворяясь, что у них инцест. В остальное время художница занималась культурным развитием мальчика и водила его с собой на мероприятия. Муж-историк смотрел на это сквозь пальцы: на художественные шабаши ходить ему не нравилось, а нравилось дома копаться в научных трудах, печатать на машинке, читать лекции студентам с немытыми волосами и потом отмечать это с коллегами. Ещё у мужа-историка не было руки и был высокий порог терпения. Но когда Гала перестала ныть, что он заставляет её скучать и тускнеть, муж-историк почувствовал необыкновенный комфорт. Связав это с присутствием в доме худенького взъерошенного паренька, он сам стал звать Митю в гости.

Продолжение следует.

Originally published at katyakazbek.com. Please leave any comments there.

To whom it may, June and July.

Fri, 02 Oct 2009 14:04:17 GMT

Thanks to Anne Wiazemsky for her derriere.

Originally published at katyakazbek.com. Please leave any comments there.

“Митенька”, ч.3.

Tue, 29 Sep 2009 12:25:04 GMT

На первом курсе Митя впервые отдался. Это оказалось важным шагом в его жизни. Случилось так: в зимнем автобусе случайно встретились с школьным учителем истории. Слово за слово, и поступило предложение выпить чаю с сегодняшним курабье, тут рядом. Митя клюнул. Курабье и впрям оказалось свежайшим, и Митя потупившись тыкал кончиком мизинца в кружочек клейкого джема, оставляя на блестящей поверхности рябь. Учитель, Сергей Николаевич, наблюдая за этим, тревожно дышал. Он был бледен, кудряв и в тепле источал нестерпимый запах шерсти. То ли густая чёрная борода, то ли свитер в ромбик. Раздеться не успели. Потом Митя доел курабье и решил, что не стоит смущаться. Остался ночевать у историка голышом.

Сергей Николаевич во сне лез обниматься и называл Митюшенькой. Это было ново и непонятно, но Митя так рассудил, что ничего. Утром историк предложил помочь с учебой, потом снова овладел Митей и больно крутил соски. Закрутился и роман, вокруг курабье и бесплатных рефератов. Сергей Николаевич был измучен двадцатилетней дрочкой на вереницей сменяющихся учеников, и от такого счастья очутился на грани нервного срыва. То захлёбывался от восторга, проводя по грязновато-русым волосам мальчика, то в иступленной страстью злобе стегал невесть откуда взявшимся хлыстом. Это Мите, кстати, нравилось. Он по-матерински мучительно закусывал губу и сладостно представлял себе историю с отцовской поркой. Вот почему, оказывается, пришлось тогда вдавиться в колено Фёдора Михайловича, что есть сил. Интересно, а что бы сказал отец, если бы знал, когда именно сын о нём вспоминает?

Как только учитель начал стирать мальчику носки, Митя переехал с Таганки к нему в Коньково. Дома сказал правду. Мать зарыдала о разлуке и невозможности ожидать внуков. Бабушка округлила глаза и не смогла найти соответствующий раздел в собственной системе ценностей. Фёдор Михайлович заорал и велел педераста на порог дома не пускать. На лестничную клетку вслед за уходящим мальчиком полетели, шурша страницами, Селин и Бэрроуз. Потом выбежала мать и дала пакет с пирожками. Половина с мясом, и по четверти с капустой и яблоками. Вечером они с историком ели эти пирожки и читали наперебой «Смерть в кредит». Митя поймал себя на том, что ничего не чувствует. Это тоже было, в принципе, ничего.

Учитель порхал вокруг Митеньки феей. Обустраивал его быт, давал карманные деньги, которые Митя никогда не мог потратить из-за отсутствия инициатив. Учеба в лингвистическом тоже легла на плечи историка, и он писал курсовые, пока Митя ел печенье, сидя на кровати, и читал книгу за книгой. Добиться от него отзывов о прочитанном было невозможно, но иногда он цитировал из книжек и приводил контраргументы. У историка в такие моменты наворачивались на глаза слёзы гордости. С гордостью же, словно на бал дебютанта, он ввёл любимого мальчика в компанию своих друзей-историков. Среди них Мите было приятно и тепло: вроде, люди, похожие на его бабушку, но сам он не вызывает у них недоуменного презрения. Он им, напротив, даже нравится. Самый младший, и, как установили, умница. Расхрабрившись, как воробей, которому подфартило отобрать у голубей хлебную корку, Митя стал даже воображать и жарко спорить.

Историкам щуплый мальчик и правда нравился, но сам по себе. Их с Сергеем Николаевичем симбиоз казался очевидным мезальянсом, когда мужчина в летах обхаживает молоденькую вертихвостку, а она строит глазки соседу по столу и старается подложить себе побольше мясной нарезки, навязчивому же своему кавалеру холодно протягивает руку для поцелуя. Мите и правда было удобно с историком и даже сладостно наедине, но оказалось, что на публике он его стесняется, особенно, если тот в своём свитере в ромбик. Каждую встречу с друзьями, захмелевший и растроганный Сергей Николаевич припадал губами к митиной макушке и восхищался. Это Митеньку коробило, и он потом долго тосковал и страдал из-за публичности момента.

Сначала Митя переживал, что эта эмоциональная брезгливость досталась ему по наследству, от отца-мещанина, и надо бы давить на корню. Через месяц он сообразил, что в принципе, эти вот поцелуи, это курабье, то, что историк ставит его своей девчонкой, это всё тоже мещанство, хотя меньшее, чем дома, но уже ему неподходящее. Значит, он нравственно преуспел, и возможно, даже слишком. Вырос из новой курточки и надо искать новую, лучше и модней. Это показалось Мите чудесным и занимательным, и он стал с восторгом ждать, когда же случится новая ступенька вверх. Его внимание к окружающему миру обострилось. Историк даже с нежностью и томлением заметил, что Митя стал осторожно-кокетливым. И тут же на всякий случай решил каждые выходные готовить митин любимый яблочный пирог. Вроде гарантии.

Originally published at katyakazbek.com. Please leave any comments there.